rusland is geen vuilstort feb 2019 klinМужчина демонстрирует в Клину. Фото CC 4.0 international

В России заговорное мышление закрепилось. «Люди используются»: с помощью этого аргумента власть пытается избавить протесты от их значения или дискредитировать их. Недостатком является то, что Кремль теряет связь с реальностью, потому что не понимает, что люди способны к переменам, пишет Андрей Архангельский.

ЧИТАЙТЕ ДАЛЬШЕ

Андрей Архангельский

В мае 2019 года в Екатеринбурге начался массовый протест против строительства Храма Святой Екатерины. Местные власти собирались начать стройку в парке – единственном месте отдыха горожан. На протяжении четырех дней количество протестующих каждый день увеличивалось, достигнув 5 тыс. человек. Местные сети быстрого питания бесплатно кормили протестующих. «В сквере внезапно появилась звуковая аппаратура, бесплатная пицца и артистка, играющая на виолончели…» - провластная газета «Комсомольская правда» дает понять, что самостоятельно россияне на такую организацию и солидарность не способны. Корреспондент газеты утверждает, что протест против храма является «технологией Майдана» и организован из-за границы. Это обычная реакция пропагандистов на протесты: они уверены, что люди участвуют в них за деньги.

Тем временем за последний год количество протестов в России резко выросло: против мусорных полигонов (Подмосковье и Архангельская область), против изменения границы области (в Дагестане), против незаконного строительства (Москва), против обмана на выборах (Дальний Восток). Люди сегодня знают, что других способов повлиять на местные власти у них нет. Иногда Кремль вынужден идти на уступки (как в Екатеринбурге). Нынешние протесты, однако, не должны пугать Кремль: протестующие чаще всего выступают с неполитическими требованиями; количество протестующих относительно небольшое. Но Кремль опасается другого: что протесты станут нормой для россиян. Поэтому Кремль пытается противостоять протестам на идеологическом уровне, используя инструменты постмодерна. С помощью контролируемых медиа теперь внушается мысль, что протесты - это лишь инструмент борьбы кого-то могущественного: олигархов, спецслужб, чиновников за свои интересы. «Борьба кланов», «борьба финансовых интересов», «борьба за влияние»; простые люди, которые искреннее участвуют в протестах, на самом деле лишь пешки в чужой игре. «Людей используют» - с помощью этого аргумента власть пытается лишить смысла или дискредитировать протесты.

Этот аргумент имеет успех. Недавняя громкая история  – арест, а затем быстрое освобождение журналиста Ивана Голунова под давлением общества. Казалось бы, совершенно нормальная реакция общества на несправедливость, после которой Кремль решил отступить. Но очень скоро и эту историю пытаются объяснить «борьбой кланов», причем статья об этом выходит в либеральной «Новой газете». В статье объясняют, что дело Голунова – результат борьбы спецслужб между собой, и все, кто поддерживал Ивана, стали невольными участниками чужой игры.  

Конспирология в качестве универсальной идеи прижилась в России. Она удобна, прежде всего, для самой власти: с ее помощью внушается мысль, что от действий самих людей ничего не зависит. 

Причины конспирологии

Конспирология – не новость в этом мире. Всегда найдется несколько людей среди ваших знакомых, которые объяснят любые события с помощью теории заговора (conspiracy theory). Конспирология также является защитной реакций общества на крупные социальные потрясения. В 1990е годы в России появилось множество «народных» версий о причинах распада СССР – от заговора ЦРУ до вмешательства инопланетян. Но одно дело, когда это говорят отдельные сумасшедшие, а другое дело - когда это становится почти официальной идеологией целого государства. «Вечная борьба Запада против России» – один из центральных тезисов пропаганды – по сути и есть классическая теория заговора; с ее помощью объясняют сегодня почти все события.

Что же послужило толчком для нового психоза?.. Конечно же, это результат иррационального страха Кремля перед цветными революциями, которые случились в 2000х годах на территории бывшего СССР и в странах Азии. За последние 20 лет на постсоветском пространстве произошло около десяти революций: грузинская «революция роз» 2003го, две революции в Киргизии, революция в Молдове (2009), победа оппозиции в Армении (2018). Мирные протесты в бывшем СССР стали обычным явлением. «Толпа в 7–10 тысяч на проспекте Руставели в Тбилиси в последние годы — обычное явление. Протестовать у парламента — это такой грузинский национальный вид спорта для поддержания правительства в форме», пишет в журнале «Огонек» журналистка Ия Бартелли.

Но эта норма как раз и пугает Кремль. Особенно напугали его два украинских Майдана - в 2004 и 2014 м. Кремлю нужно было найти простое и понятное объяснение революций – чтобы при этом избежать темы массового недовольства властью. Конспирология стала удачным ответом на вопрос о причинах революций.

Любой протест в соседних странах, а также внутри России теперь принято объяснять мировым заговором, вмешательством Госдепа США и попыткой повлиять на Россию. Российская пропаганда объясняет, что любая революция, любой майдан – это не спонтанная реакция людей на несправедливость, а специальная технология Запада в противостоянии с Россией («экспорт революций», «оранжевые технологии»). Правда, когда речь идет об антимигрантских демонстрациях в Германии или антиправительственных протестах во Франции («желтые жилеты»), риторика Кремля меняется: в таком случае это называется «естественным недовольством граждан Евросоюза». Но в принципе Кремль отвергает наличие самостоятельной воли в действиях граждан. Он внушает мысль, что любые протесты или революции не могут иметь естественный характер. Они всегда организованы кем-то тайным и могущественным, и это всегда направлено в конечно итоге «против России». Виталий Шкляров, политолог-американист пишет: «Мировоззрение Кремля подсказывает, что все, что происходит в соседних странах, обязательно должно быть связано с ними. Так работает имперский комплекс. Когда в соседних странах правителей «снимают» или (о, боже!) не переизбирают, — у нашего политического истеблишмента начинаются судороги».

Ради теории заговора Россия пожертвовала даже священным символом советской идеологии – октябрьской революцией 1917 года. В год ее столетия, в 2017 году, государственные медиа намекали, что она также стала результатом «заговора Запада против России» и была сделана на германские деньги (любые исторические события трактуются сегодня кино и сериалах как результат борьбы спецслужб или других могущественных сил).

Философия подозрения

Власть в конце концов сама поверила в глобальную теорию заговора.  Что породило в России новую неофициальную философию недоверия. Ее главный постулат: от самого человека ничего не зависит. Она отрицает, что человек способен самостоятельно принимать важные решения, что он способен менять мир. Кремль исходит из того, что любой человек ограничен физиологией и материальными потребностями (так видел человека и марксизм). Второй важный тезис этой идеологии – отрицание глобального прогресса. Ни человек, ни мир по большому счету не меняются. История и люди остаются неизменными сущностями  (immutable essence). Отсюда тезис о тысячелетней «неизменной России» - и вечном конфликте между Россией и западной цивилизацией.

Отдельная человеческая личность в рамках этой концепции не имеет значения. Точно так же пропаганда рассматривает целые страны, такие как Латвия или Эстония, Украина, Грузия или Молдова – в представлении пропаганды они не являются субъектами международных отношений, а лишь «инструментами в руках Евросоюза». Евросоюз в свою очередь также является заложником чужой воли - США. Сами США также не являются свободными (потому все решения на самом деле принимают «денежные мешки с Уолл-стрит», которые образуют тайное мировое правительство).

«В истории не бывает случайностей» (этот тезис часто повторяют кремлевские пропагандисты). Соответственно, и история России, и мировая история в их представлении также не зависят от воли или желания людей. Поскольку все уже навсегда «решено за нас» – историей и географией. Сегодня в Кремле именно таким и видят мир – как «мир без случайностей». В рамках этой концепции любая революция является вмешательством в Высший замысел, диверсией против Истории.  

Все это напоминает провиденциализм (providentia) — взгляд на историю человечества, в которой все заранее решено высшей волей.  В России эта концепция, как ни странно, легла на подготовленную почву. Советский марксизм, который обещал «неизбежный крах капитализма и победу коммунизма во всем мире в соответствии с железными законами истории» (Карл Маркс), также можно рассматривать как аналог религиозного пророчества. Нынешняя российская идеология - это смесь коммунистической и религиозной эсхатологии.

Искажение смысла

Конспирология может быть хорошим инструментом для управления постсоветским обществом, не имеющим демократических инстинктов, склонного к иррациональным объяснениям. Однако такой взгляд на мир и на историю приводит в итоге к глобальному искажению, неверной оценке политической реальности. Современный мир не статичен, а наоборот динамичен: спонтанность, мобильность, самостоятельность, солидарность – вот его приметы. Мир модерна базируется на случайности – что является не только риском, но и новыми возможностями для человека. Этому размышлению посвящена знаменитая книга Карла Поппера The open society and its enemies. Другой философ и психолог Эрих Фромм писал о том, что спонтанность является гарантией «качественного проживания жизни».

То, что Кремль игнорирует спонтанность и случайность в политической жизни, не считается с индивидуумом, приводит к стратегическим ошибкам при планировании. Кремль продолжает  рассматривать бывшие советские республики как неизменную сущность; он считает, что  психология постсоветских людей за 30 лет не изменилась, большинство из них мечтает вернуться в СССР, и настроены «пророссийски». Самый яркий пример: Кремль в 2014 году был убежден, что как минимум половина жителей Украины поддержит любые действия России. Однако Кремль ждало огромное разочарование: большинство граждан Украины в 2014 году, как известно, поддержали действия собственного правительства. Кремль не хочет смириться с тем, что со времен распада СССР сознание людей, живущих в независимых государствах, изменилось. У пропагандистов это каждый раз вызывает искреннее удивление и новый всплеск агрессии, как недавно по поводу антикремлевских (но не антироссийских!) протестов в Грузии. 

Как это не смешно, но главная проблема Кремля в том, что он … не верит в человека, в его способность меняться. Это приводит к неверной оценки и внутренней ситуации.  

…Город Шиес – станция на границе Архангельской области и Республики Коми – стал символом нового гражданского сопротивления в России. Власти решили построить на севере полигон для вывоза мусора из Москвы. Местные жители разбили у станции лагерь, пытаясь помешать строительству. Противостояние длится много месяцев. Таких примеров в России еще не было. Быстрое объединение общества в защиту журналиста Ивана Голунова – еще один пример новой солидарности.  

Протесты становятся нормой, частью политической культуры. Новая мобильность и солидарность меняют российское общество. Люди массово приобретают собственные политические инстинкты. Индивидуальная этическая позиция становится важнее комфорта, выгоды и даже личной безопасности. Политика становится в 21 веке новым способом самоидентификации для молодых людей, возможностью «стать собой». Все это говорит о том, что даже российское общество постепенно меняется.

И именно этих важных общественных перемен Кремль не хочет замечать. Не хочет замечать того, что общество в России и мире в очередной раз изменилось, вслед за технологиями. Это уже не раз приводило к глобальным переменам; но для авторитарных режимов это всегда неожиданность - когда подданные превращаются в граждан.